Иван Арамилев

Едва мы вступили на моховое болотце, Октав значительно фыркнул и повел по горячему следу. На кромке болота зеленел осинник. Птица бежала к этому осиннику. Там, за стеною деревьев, она взлетит, и я услышу только хлопанье крыльев, стрелять будет некуда. Обычный «прием» старых петухов...

В таких случаях я останавливаю собаку, взмахиваю рукой. Послушный нес прыжками несется в сторону, выбегает навстречу птице. Петух «штопором» взлетает между мною и собакой, чтобы тут же рухнуть от выстрела. Так было много раз.

Теперь же стрелять не пришлось. Октав работал по всем правилам собачьего искусства, и все-таки у нас не получилось.

Был июль – закрытый для охоты месяц. Я отдыхал в таежной деревушке на Уральском хребте. У Авдея Мироныча Лопатина, где я квартировал, было четыре вогульских лайки.

Летом Авдей заведовал колхозной пасекой, зимою возглавлял бригаду промысловых охотников Хозяйка Пелагея Нилов-на, добродушная толстуха с двойным подбородком, возглавляла бригаду огородников. К удивлению моему, я узнал, что в зимний сезон Пелагея тоже берет иногда ружьишко, идет в лес добывать белку.

Зимою собаки работали с полной нагрузкой, а летом отдыхали.

Я шел с охоты в отличном настроении. Погода была хорошая, дичи много, собака порадовала отменной работой.

Близ деревни, в редком и мелком лесу, где пасется скот, я услышал громкие крики пастухов и, смутно угадывая причины тревоги, поспешил на помощь.

Я опоздал. Волки утащили двух овец. Пастухи возбужденно обсуждали происшествие. Стадо сбилось в кучу. Испуганно блеяли ярочки, барашки. Коровы и телята еще тряслись от пережитого страха.