• Increase font size
  • Decrease font size
  • Default font size
  • default color
  • red color
  • green color
Настройки
Тюха

Был июль – закрытый для охоты месяц. Я отдыхал в таежной деревушке на Уральском хребте. У Авдея Мироныча Лопатина, где я квартировал, было четыре вогульских лайки.

Летом Авдей заведовал колхозной пасекой, зимою возглавлял бригаду промысловых охотников Хозяйка Пелагея Нилов-на, добродушная толстуха с двойным подбородком, возглавляла бригаду огородников. К удивлению моему, я узнал, что в зимний сезон Пелагея тоже берет иногда ружьишко, идет в лес добывать белку.

Зимою собаки работали с полной нагрузкой, а летом отдыхали.

Старая Дамка и два ее трехлетних сына – Пыжик и Серко, статные собаки, похожие на волков, лениво бродили по усадьбе, грелись на солнышке, ловили друг у друга блох.

Тюхе, младшему сыну Дамки, исполнилось девять месяцев. Это был нескладный, голенастый щенок с широкой грудью, могучими лапами. Он умел отпирать любую дверь, проникал в кухню, в погреб, в завозню: опрокидывал горшки с молоком и сметаной, лакал хозяйские щи, холодец, подметал жареное и пареное.

Пелагея Ниловна выходила из себя от тюхиных проказ.

– Наказание господне! – ворчала она. Черт бы взял эту собаку!

– Ничего, – добродушно улыбался хозяин. – Которая собака вялая дома, от нее и на промысле толку мало. Озорная же себя оправдает. Я в Тюху верю!

Тюха скучал и томился. Старшие братья не хотели с ним играть. Позавтракав из корыта, он убегал в лес. Пелагея Ниловна притворно покрикивала ему вслед:

– Тюха! Сидел бы дома. Тебя, несмышленого, зайцы затопчут!

Он задорно гавкал в ответ:

«Я их сам затопчу! Я им пазанки оторву, косоглазым!»

Тюха облаивал белок, бурундуков. Авдей Мироныч к «практике» щенка относился поощрительно: «Пущай привыкает».

Иные дни Тюхе перепадало что-то в тайге. Он прибегал со вздутыми боками, тяжело сопя, и не глядел на овсянку в корыте.

Я подозревал, что пес лакомится налетными рябчиками, глухгрятамн-поршкамп. В этом краю, где изобилие дичи, на собачьи шалости не обращают внимания. Мародерами, вроде Тюхи, даже гордятся: «Его и кормить не надо. Сам добывает!

Однажды Тюха прибежал из тайги в полдень, чего никогда не случалось. Он как-то странно вертелся возле своей матери, умильно брехал, повизгивал. Дамка строго глядела на него, тоже тявкала. Пыжик и Серко стояли рядом, прислушиваясь, изредка взлаивали.

Я наблюдал за собаками. Казалось, Тюха докладывал о чем-то весьма значительном, а мать и братья не особенно зерят ему, выведывают дополнительные подробности.

Раза два Тюха порывался бежать со двора, как бы приглашая за собою мать и братьев. Дамка рычала. Пыжик и Серко, рванувшиеся было за щенком, покорно останавливались. Тюха снова начинал тявкать, юлить.

Должно быть, он убедил Дамку. Она как-то по-особенному рыкнула, и все четыре собаки галопом помчались в тайгу. Тюха бежал впереди.

Скоро из леса донесся лай. Звонкое «сопрано» Дамки сливалось с гулкими басами ее сыновей. Тюха захлебывался от азарта, ломкий басок его переходил в истошный щенячшг визг.

Авдей вышел на крыльцо, прислушался, погладил рыжую бороду и сказал:

– На зверя!

Он проворно сбегал в амбар, сунул в двустволку патроны с «жаканами», пристегнул к поясу охотничий нож, надел патронташ, пошагал в тайгу. Я взял ружье и пошел за ним.

Пелагея Ниловна полола в огороде капусту.

– И вас Тюха взбаламутил? – засмеялась она. – Не ходите, мужики. На куницу, поди, лаюг. Куниц-то не время еще бить.

Авдей махнул рукою, прибавил шагу.

•Лай был серьезный, подогревал нас обоих. Мы уже не шли. а бежали, прыгая через валежины и мелкие кусты.

На поляне лежал дохлый медведь, с вырванным боком. Прислонившись задом к медведю, сидела россомаха. Собаки не нападали на россомаху, но и не давали ей тронуться с места.

Я сразу отгадал стратегию Дамки. Вчетвером лайки, хорошо притравленные на зверя, одолели бы россомаху. Но ведь и она могла их поцарапать в схватке. Особенно молодого, неопытного Тюху. Дамка, искушенная з охотничьих делах, сообразила, что сегодня нет нужды рисковать. Надо вызвать хозяина. Пусть заговорит ружье!

И оно заговорило. Авдей с ходу ударил по россомахе «жаканом», снес ей череп. Тюха будто ждал выстрела. Он прыгнул и впился в горло россомахе. Мы едва оттащили собаку от мертвого зверя. Дамка слизывала теплую кровь с мертвой головы, ласково-поощряющим взглядом смотрела на младшего сына.

Когда привезли в деревню добычу, я высказал хозяину свои соображения о собачьем разговоре. Авдей Мироныч сказал :

– А что думаете? Они во как понимают друг друга! Нынешний случай возьмем. Медведь подох, должно, от старости. К свежей туше подкатила россомаха, давай жрать. Тюха это узрил. Нападать одному несподручно, и оставить без внимания зверя нельзя: не порядок! Он и припылил за подмогой. Не обскажи он, в чем суть, разве бы Дамка побежала за ним в тайгу? Ни в жисть!

Вечером хозяин растянул на рядах медвежью и россо-машью шкуры. Мясо зверей засолили на корм собакам. Пелагея Ниловна, очень довольная, распустив на двойном подбородке сияние улыбки, сказала:

– Вот вам и Тюха!

 
< Пред.   След. >